Неточные совпадения
Тот засмеялся было сам, несколько принудив себя; но когда Порфирий, увидя, что и он тоже смеется, закатился уже таким смехом, что почти
побагровел, то отвращение Раскольникова вдруг перешло всю осторожность: он перестал смеяться, нахмурился и долго и ненавистно смотрел на Порфирия, не спуская с него
глаз, во все время его длинного и как бы с намерением непрекращавшегося смеха.
В
глазах кружки
багровые,
И все мне, братец, чудится...
Самгин был уверен, что настроением Безбедова живут сотни тысяч людей — более умных, чем этот голубятник, и нарочно, из антипатии к нему, для того, чтоб еще раз убедиться в его глупости, стал расспрашивать его: что же он думает? Но Безбедов
побагровел, лицо его вспухло, белые
глаза свирепо выкатились; встряхивая головой, растирая ладонью горло, он спросил...
Ему очень хотелось сказать Лидии что-нибудь значительное и приятное, он уже несколько раз пробовал сделать это, но все-таки не удалось вывести девушку из глубокой задумчивости. Черные
глаза ее неотрывно смотрели на реку, на
багровые тучи. Клим почему-то вспомнил легенду, рассказанную ему Макаровым.
На скулах — тонкая сетка
багровых жилок, нижние веки несколько отвисли, обнажая выпуклые, рыбьи
глаза с неуловимым в них выражением.
Считая неспособность к сильным взрывам чувств основным достоинством интеллигента, Самгин все-таки ощущал, что его антипатия к Безбедову разогревается до ненависти к нему, до острого желания ударить его чем-нибудь по
багровому, вспотевшему лицу, по бешено вытаращенным
глазам, накричать на Безбедова грубыми словами. Исполнить все это мешало Самгину чувство изумления перед тем, что такое унизительное, дикое желание могло возникнуть у него. А Безбедов неистощимо бушевал, хрипел, задыхаясь.
Лицо его
багровело,
глаза выкатывались, под ними вздулись синеватые подушечки опухолей, он часто отдувался, как человек, который слишком плотно покушал.
Он захлебнулся смехом, засипел, круглые
глаза его выкатились еще больше, лицо,
побагровев, надулось, кулаком одной руки он бил себя по колену, другой схватил фляжку, глотнул из нее и сунул в руки Самгина. Клим, чувствуя себя озябшим, тоже с удовольствием выпил.
Он узнал Кирила Петровича, и ужасное смятение изобразилось на лице его:
багровый румянец заступил место обыкновенной бледности,
глаза засверкали, он произносил невнятные звуки.
Оказалось, что Максимов уж и не отходил от девок, изредка только отбегал налить себе ликерчику, шоколаду же выпил две чашки. Личико его раскраснелось, а нос
побагровел,
глаза стали влажные, сладостные. Он подбежал и объявил, что сейчас «под один мотивчик» хочет протанцевать танец саботьеру.
Знатоки русской женской красоты могли бы безошибочно предсказать, глядя на Грушеньку, что эта свежая, еще юношеская красота к тридцати годам потеряет гармонию, расплывется, самое лицо обрюзгнет, около
глаз и на лбу чрезвычайно быстро появятся морщиночки, цвет лица огрубеет,
побагровеет может быть, — одним словом, красота на мгновение, красота летучая, которая так часто встречается именно у русской женщины.
Штык-юнкер Заусайлов, обладавший громадным ростом, сизо-багровым носом и свирепо выкаченными
глазами, давно уже объявил открытую войну всему живущему, не признавая ни перемирий, ни нейтралитетов.
Помню, был тихий вечер; мы с бабушкой пили чай в комнате деда; он был нездоров, сидел на постели без рубахи, накрыв плечи длинным полотенцем, и, ежеминутно отирая обильный пот, дышал часто, хрипло. Зеленые
глаза его помутнели, лицо опухло,
побагровело, особенно багровы были маленькие острые уши. Когда он протягивал руку за чашкой чая, рука жалобно тряслась. Был он кроток и не похож на себя.
Пред
глазами смутно, как полузабытый сон, проносились картины густого леса, широкий разлив реки, над которым тихо садится
багровое солнце; а там уже потянуло и холодом быстро наступающей летней ночи, и тихо зашелестела прибрежная осока, гнувшаяся под напором речной струи.
— Это главное, — договорил Ганя, опять помогая затруднившемуся генералу и скорчив свои губы в ядовитейшую улыбку, которую уже не хотел скрывать. Он глядел своим воспаленным взглядом прямо в
глаза генералу, как бы даже желая, чтобы тот прочел в его взгляде всю его мысль. Генерал
побагровел и вспылил.
Больше и больше приходя в восторженность, Дуня приподнялась с подушки, села на постель и стала топать ногами… Опустила руки на колени,
глаза разгорелись у ней, лицо
побагровело, и вся затряслась она; мелкие судороги забегали по лицу. Вне себя стала.
Патап Максимыч пристально посмотрел на нее. А у ней взгляд ни дать ни взять такой же, каков бывал у Марка Данилыча. И ноздри так же раздуваются, как у него, бывало, когда делался недоволен, и
глаза горят, и хмурое лицо
багровеет — вся в отца. «Нет, эту девку прибрать к рукам мудрено, — подумал Чапурин. — Бедовая!.. Мужа будет на уздечке водить. На мою покойницу, на голубушку Настю смахивает, только будет покруче ее. А то по всему Настя, как есть Настя».
Долго ходил взад и вперед Патап Максимыч. Мерный топот босых ног его раздавался по горнице и в соседней боковушке. Аксинья Захаровна проснулась, осторожно отворила дверь и, при свете горевшей у икон лампады, увидела ходившего мужа. В красной рубахе, весь
багровый, с распаленными
глазами и всклоченными волосами, страшен он ей показался. Хотела спрятаться, но Патап Максимыч заметил жену.
Глянул Василий Борисыч — у парня лицо скривилось,
побагровело,
глаза огнем пышут, кулак пудовóй.
— С ума сошла! — вся
побагровев, вскрикнула Манефа и, строго глядя в
глаза казначее, промолвила: — Кто наврал тебе?
«Не во сне ль это?» — думает высокомерный, спесивый тысячник, и
багровый румянец обливает лицо его, кулаки сами собой стиснулись, а черные
глаза так и засверкали искрами.
Надулись ноздри; на щеках
Багровый огнь еще родился,
И в умирающих
глазахПоследний гнев изобразился.
С теми же тупыми
глазами, с сосредоточенною, испуганною покорностью девушка повернулась на бок и подняла грубую холщовую рубашку, не сгибавшуюся, как лубок, от засохшего гноя. У меня замутилось в
глазах от нестерпимой вони и от того, что я увидел. Все левое бедро, от пояса до колена, представляло одну громадную сине-багровую опухоль, изъеденную язвами и нарывами величиною с кулак, покрытую разлагающимся, вонючим гноем.
Француз внезапно рассвирепел. Крахмальная рубашка полетела на песок; лицо Гюгенета стало
багровым,
глаза — совершенно дикими. Оба шалуна поняли, что зашли слишком далеко, и испуганно бросились по горной тропинке наверх; Гюгенет, голый, пустился вдогонку, и вскоре все трое исчезли из пределов нашего зрения.
Я помню, как с испугом увидел я тогда его красное, почти
багровое лицо и налившиеся кровью
глаза.
Он не слыхал, весь дрожа от охватившей его страсти. Лицо его
побагровело, жилы на лбу налились кровью. Остановившиеся
глаза почти выкатились из орбит. Он был страшен. Продолжая левою рукою держать ее за руку, правою он сделал движение, чтобы обхватить ее за талию и наклонился к ней уже совсем близко.
Его толстое лицо мигом
побагровело, а
глаза невероятно широко раскрылись, точно вдруг вылезли наружу, и заходили колесом. Это было настолько страшно, что дедушка невольно отступил на два шага назад.
Капитан, до сих пор стоявший молча и потупив
глаза, быстро шагнул два шага вперед и весь
побагровел.
Гляжу, а на нем лица нет, весь
побагровел,
глаза налиты кровью, а у рта пена.
Один
глаз был полузакрыт от огромного сине-багрового кровоподтека, а другой, слезящийся и воспаленный, имел какой-то оловянно-безжизненный оттенок.
Хороша она была в минуты вспышки гнева, когда ноздри ее правильного, с маленькой горбинкой носа раздувались, как у арабского коня,
глаза метали ослепительные искры, а нежные, смуглые, матовые щеки вспыхивали
багровым румянцем.
Для женских личиков, розовых, свеженьких, тридцать лет обыкновенно почти беда: розы переходят в
багровые пятна,
глаза тускнеют, черты еще более пошлеют.
Все лицо его было покрыто какими-то
багровыми пятнами, и
глаза были так нехороши, что как будто он не спал несколько ночей.
Лицо ее было отвратительно-багрового цвета; маленькие, заплывшие и налитые кровью
глаза сверкали от злости.
Полояров
побагровел и злобно вскинулся
глазами на Моисея.
Поспорят немного и лениво, и вот из темной кладовой вылезает тощий, безбородый, скуластый парень в длинном драповом пальто, подпоясанный красным кушаком, весь облепленный клочьями шерсти. Почтительно сняв картуз с маленькой головы, он молча смотрит мутным взглядом глубоко ввалившихся
глаз в круглое лицо хозяина, налитое
багровой кровью, обросшее толстым, жестким волосом.
К довершению картины труп имел правый
глаз остолбенелый, с открытыми веками, а левый — прищуренный, точно подсматривающий и подкарауливающий; язык был прикушен, темя головы совершенно плоско: оно раздроблено, и с него, из-под седых, сукровицей, мозгом и грязью смоченных волос, на самые
глаза надулся
багровый кровяной подтек.
Обиженный и взволнованный до крайности, Урбенин отошел от стола и стал к нам боком. Скрестив на груди руки и мигая
глазами, он спрятал от нас свое
багровое лицо за веточку и задумался.
Профессор сорвал одним взмахом галстук, оборвал пуговицы на сорочке,
побагровел страшным параличным цветом и, шатаясь, с совершенно тупыми стеклянными
глазами, ринулся куда-то вон. Вопль разлетелся под каменными сводами института.
Матвей понял смысл речи, — он слыхал много историй о том, как травят людей белым порошком, — небо
побагровело в его
глазах, он схватил стоявший под рукою, у стены бани, заступ, прыгнул вперёд и с размаха ударил Савку.
Шёл за гробом казначей; идёт сутуло, ногами шаркает, голова наклонена, как под нож или топор, лицо
багровое,
глаза опухли, затекли, — совсем кабан.
Матвею казалось, что старик снова собирается захворать, — его лицо из красного становилось
багровым, под
глазами наметились тяжёлые опухоли, ноги шаркали по полу шумно.
Хотелось уйти, но не успел: Савка спросил ещё водки, быстро одну за другой выпил две рюмки и,
багровый, нехорошо сверкая просветлёнными
глазами, стал рассказывать, навалясь грудью на стол...
Он очертил
глазом своим сверкающий круг, замкнув в этом круге слушателей, положил руки на стол, вытянул их и напряг, точно вожжи схватив. Рана на лице его стала
багровой, острый нос потемнел, и всё его копчёное лицо пошло пятнами, а голос сорвался, захрипел.
Вонмигласов поднимает колени до локтей, шевелит пальцами, выпучивает
глаза, прерывисто дышит… На
багровом лице его выступает пот, на
глазах слезы. Курятин сопит, топчется перед дьячком и тянет. Проходят мучительнейшие полминуты — и щипцы срываются с зуба. Дьячок вскакивает и лезет пальцами в рот. Во рту нащупывает он зуб на старом месте.
Весь облитый слезами, Ахилла обтер бумажным платком покрытый красными пятнами лоб и судорожно пролепетал дрожащими устами: «В мире бе и мир его не позна»… и вдруг, не находя более соответствующих слов, дьякон
побагровел и, как бы ловя высохшими
глазами звуки, начертанные для него в воздухе, грозно воскликнул: «Но возрят нань его же прободоша», — и с этим он бросил горсть земли на гроб, снял торопливо стихарь и пошел с кладбища.
Только одна Маришка представляла резавшее
глаз исключение: все лицо у нее вздулось под один
багровый пузырь, начинавший зеленеть по краям.
Мать проследила
глазами ее усмешку и вся
побагровела.
Наш майор, затянутый, с оранжевым воротником, с налитыми кровью
глазами, с
багровым угреватым лицом, кажется, не произвел на генерала особенно приятного впечатления.
Цвет лица его был
багровый, дыхание прерывистое,
глаза его то открывались, то закрывались, ничего не видя, лоб был покрыт компрессом, а на выбритом темени лежал пузырь со льдом.